— А за что́ ее посадили въ тюрьму? — спросилъ еще консулъ.
Зельха́ пожала плечами и серьезно отвѣчала:
— Развѣ я знаю за что́?
— Ты лжешь! Знаешь! — сказалъ консулъ.
Зельха́ клялась, что не знаетъ, и повторяла:
— На шесть мѣсяцевъ заперли!.. Эффенди! Я прошу, скажи пашѣ…
— Посмотрю! — сказалъ Благовъ и, обратившись къ Бостанджи-Оглу, прибавилъ: — Не совсѣмъ идетъ въ такія дѣла изъ предмѣстья Канлы-Чешме́ намъ мѣшаться… Какъ ты думаешь, Бостанджи-Оглу?..
Глаза Бостанджи-Оглу заблистали отъ радости, что консулъ вдругъ вздумалъ спросить его мнѣнія; но онъ мнѣнія этого и не имѣлъ; задумавшись, онъ, вѣроятно, спрашивалъ себя не о томъ, что́ онъ самъ теперь думаетъ объ этомъ, а, напротивъ, лишь о томъ, что́ думаетъ консулъ? Какъ бы угодить ему. И на этотъ разъ угодилъ, хотя и не сразу.
— Какъ вамъ угодно! — сказалъ онъ сначала.
— Это глупо! — сказалъ Благовъ.