— Успокойся! — говорилъ турокъ, — все сдѣлаемъ… Будутъ деньги!
— Они ужасно лукавы, эти люди! — говорилъ я ему о селянахъ.
— Не бѣда! — отвѣчалъ Гуссейнъ.
Гуссейнъ былъ вообще въ духѣ и прежде всего потребовалъ отъ хозяйки поѣсть чего-нибудь…
— Что́ у тебя есть? — спросилъ онъ.
Хозяйка сказала, что ничего нѣтъ кромѣ хлѣба и траханы125.
Какъ не знать арнауту, что́ такое трахана!
Но Гуссейнъ притворился, что не знаетъ, и началъ разспрашивать, какъ она дѣлается. Хозяйка не вѣрила, что онъ не знаетъ, и смѣялась, но Гуссейнъ настаивалъ, и она говорила:
— Беру муки, просѣю…
— А потомъ?