Потомъ наединѣ со мною отецъ сказалъ мнѣ: «не надо, Одиссей, такимъ дикимъ быть. Добрый консулъ съ тобою говоритъ благосклонно, а ты какъ камень. Уважай, но не бойся. Не хорошо. Онъ скажетъ, что ты необразованъ и глупъ, сынъ мой. Держи ему отвѣтъ скромный и почтительный, но свободный».
Я вздохнулъ и подумалъ про себя: «правда! я глупъ былъ. Другой разъ иной путь изберу. Я вѣдь знаю столько хорошихъ и возвышенныхъ эллинскихъ словъ. Зачѣмъ же мнѣ молчать и чего мнѣ стыдиться?»
Послѣ разговора съ моимъ отцомъ г. Благовъ, какъ только встрѣтилъ меня, такъ сейчась же взялъ меня дружески за плечо и говоритъ: «буду ждать тебя, Одиссей, къ себѣ въ Янину. Повеселимъ мы тебя. Только ты меня не бойся и на очагъ больше не садись».
А я между тѣмъ собралъ всѣ мои силы и отвѣчалъ ему такъ:
— Сіятельнѣйшій г. консулъ! Я не боюсь васъ, но люблю и почитаю, какъ человѣка, старшаго по лѣтамъ, высокаго по званію и прекраснѣйшей, добродѣтельной души.
— Ба! — говоритъ г. Благовъ, — вотъ ты какой Демосѳенъ! А душу мою почемъ ты знаешь?
Я же, все свой новый путь не теряя, восклицаю ему:
— Душа человѣка, г. консулъ, начертана неизгладимыми чертами на его челѣ!
— Слышите? — говоритъ онъ. — Вотъ ты какіе, братъ, плохіе комплименты знаешь! Другой разъ, если будешь такъ мошенничать, я тебѣ и вѣрить не буду. Ты будь со мною проще. Я не люблю вашего греческаго риторства. Къ чему эта возвышенность? Бабка твоя кирія Евге́нко гораздо лучше говоритъ. Учись у нея.
Я замолчалъ, а г. Благовъ спросилъ: