— Дай Богъ ему жизни долгой и всего хорошаго, — повторили и мы всѣ. Отецъ же мой сказалъ, провожая глазами толпу его всадниковъ:
— Вотъ это царскій сановникъ; и взглянуть пріятно: и собой красивъ, и щедръ, и на конѣ молодецъ, и веселъ, и вещи у него всѣ благородныя такія, и ковры на вьюкахъ хорошіе, и людей при немъ многое множество. Душа веселится. Таковы должны быть царскіе люди. А не то, что вотъ мой бѣдный мистеръ Вальтеръ Гей. Желтый, больной, дѣтей много, жилище небогатое, тѣсное! А такой адамантъ блестящій и юный; и православный къ тому же — душу онъ мою, друзья, веселитъ!..
— Правда! — сказали всѣ согласно, и попы наши, и старшины, и слуги. По возвращеніи домой было рѣшено, что мы скоро поѣдемъ въ Янину.
II.НАШЪ ПРІѢЗДЪ ВЪ ЯНИНУ.
I.
Тотчасъ по отъѣздѣ консула мы съ отцомъ начали готовить для него тѣ замѣтки, о которыхъ онъ просилъ. Отецъ пригласилъ къ себѣ на помощь одного только отца Евлампія и никому больше довѣриться не хотѣлъ — онъ боялся не только возбудить турецкую подозрительность, но и зависть греческаго консульства въ Эпирѣ.
И онъ, и отецъ Евлампій отъ меня не скрывались. Они совѣщались при мнѣ, припоминали, считали, а я записывалъ. Оба они повторили мнѣ нѣсколько разъ: «смотри, Одиссей, чтобы Несториди не догадался, берегись! Въ досадѣ за нашу чрезвычайную близость съ русскими онъ можетъ довести все это до эллинскаго консульства».
Отецъ старательно изложилъ все, что касалось до древнихъ правъ Загорскаго края; объяснилъ, въ какомъ подчиненіи Загоры находились къ янинскимъ пашамъ; почему въ нашей сторонѣ всѣ села свободныя, а не зависимыя отъ беевъ турецкихъ и отъ другихъ собственниковъ, какъ въ иныхъ округахъ Эпира; почему турки тутъ никогда не жили, и какъ даже стражу загорцы нанимали сами христіанскую изъ сулійскихъ молодцовъ. Обо всемъ этомъ вспомнили отецъ и попъ Евлампій. Даже цыганъ нашихъ загорскихъ крещеныхъ не забыли и объ нихъ сказали, что они занимаются у насъ кузнечествомъ и другими простыми ремеслами, что мы ихъ держимъ нѣсколько далеко отъ себя и въ почтеніи, и даже мѣсто, гдѣ ихъ хоронятъ за церковью, отдѣлено отъ нашего греческаго кладбища рядомъ камней. «Однако, прибавилъ отецъ, они имѣютъ одно дарованіе, которымъ насъ превосходятъ, — божественный даръ музыки».
— На что́ это ему? — сказалъ священникъ.
— Онъ все хочетъ знать, — отвѣчалъ отецъ. И я записалъ и эти слова о музыкѣ.