— Будем теперь песни петь!
— Будем!
И запели все громко и поехали понемножку вперед: трах-трах, трах-трах. И песни! и песни! Луна светит на дорогу. Я еду с ней рядом и думаю: «Сделали мы дело теперь!»
А она, бедная, едет, как мальчик, не жалуется ничего и ручкой своею маленькою сама узду держит.
Я гляжу сбоку на нее и думаю: «Ах, ах, ах! Когда бы она мне досталась, а не брату! Я бы ему много денег дал тогда. Кажется бы, все маслины в Галате у тестя продал и брату Христо деньги отдал, только бы она мне досталась!»
Аргиро, перебивая насмешливо. — Переваренное яичко.
Яни весело. — Да! переваренное яичко! Так мы ехали долго и очень покойно; и на рассвете уже были у себя дома. Не довольно ли сегодня рассказывать? Уже ночь. В другой раз, Аргиро, я тебе все остальное расскажу. — Яни встает; идет запирать двери.
Аргиро гасит огонь. — Однако правда, очень смелые вы люди, сфакиоты.
Яни. — Смелые! Да! только не на пользу наша смелость была этот раз. Повредила народу!