Наконец паша обернулся в нашу сторону и спросил у Михалаки Узун-Тома:
— Это он самый?
Узун-Тома сказал, что это я тот самый.
Паша не показал ничего, ни даже гнева, а стал опять смотреть и печатать бумаги. Потом он махнул рукой тем писцам, которые еще стояли тут, чтоб они отошли в сторону, и спросил у меня:
— Тебя как зовут? Я говорю:
— Яни Полудаки, сфакиот. Паша тогда сказал:
— Да! Я тебя где-то видал. Ты это увез дочь у Ни-кифора Акостандудаки?
Я отвечаю:
— Мы, паша-эффенди мой, увезли.
— Кто мы?