Фю-фю-фю.
Все, однако, были недовольны вмешательством старика и не дали ему кончить.
— Нет, позвольте, позвольте, позвольте! — снова затарантил Тангалаки, опуская глаза и отскакивая шаг назад, — позвольте, господа! Россия должна быть священна для каждого из нас... щедроты, которыми...
— Но, послушайте... — перебил Шаркютье. Тангалаки отклонился от него с досадой.
— Я прошу немногого, прошу выслушать меня... Россия должна быть для всех нас священна... Все русское... мы русские...
Марков схватил полный стакан лафита и, подняв его, громко воскликнул:
— За здоровье матушки нашей, святой Руси! Да здравствует она, голубушка, на многие и многие лета на погибель врагам! Трррах! Пей, душа-Муратов, пей...
— Брудершафт! — подхватил маленький доктор, выскакивая вперед с своим стаканом.
Киценко взял его под руку, а Тангалаки отошел в сторону с досадой и холодностью в очах.
— Никак не дадут кончить! Все крикнули «ура!»