— Ой! не хвались, едучи на рать! — сказал Богоявленский. — А я бы на вашем месте не поехал.
— Это отчего? — с гордым и кокетливым движением головы воскликнула Варя.
— Да что ж... По-французски вы не знаете; в светском обществе не бывали. Срежетесь еще — что хорошего!
— Срежусь! — с досадой возразила Варя, — еще это увидим!.. Чем это я так плоха? Что там экзаменовать меня будут, что ли?
— Экзаменовать, Варвара Ильинишна, точно что не будут; а что срежетесь — мудреного нет!
— Зависть это вас гложет... Самих не звали...
— Как не звать — звали! Вчера Милькеев говорил... А я все-таки не поеду!
— Милькеев! Так вы не понимаете до сих пор, что Новосильская сама об вас и слышать не хотела — Милькеев насилу-насилу упросил ее...
Богоявленский в свою очередь покраснел.
— Коли так, спасибо вам, что сказали, — продолжал он, — спасибо Милькееву, что беспокоился... Рыбак рыбака видит издалека: хоть бы и не поехал, а все-таки спасибо ему, что хлопотал. Кабы не он да не беседа его изредка, так голову бы, кажется, другой раз себе размозжил об стену здесь. Поговоришь с ним час-другой — и вздохнешь полегче...