— В уездном нашем городе на Святках пехотные офицеры так делали... И я у них выучился. Спросите у капитана Балагуева, — отвечал Милькеев с улыбкой.
— Хороша школа вежливости и приличий! — воскликнул граф.
— Хорошее — везде хорошо, — отвечал Милькеев.
— Это грубо! это низко!.. — дрожащим голосом сказал Самбикин.
— Князь слишком мягок и добр, — прибавил граф, — в другой раз вы можете дорого поплатиться за это, мсьё Милькеев.
— Я готов платить и теперь — и вам, и господину Самбикину! — отвечал Милькеев.
— Я не хочу заводить истории в доме, который уважаю! — сказал Самбикин.
— Это очень похоже на то, что всей казенной капусты нельзя в солдатские щи класть оттого, что будет слишком густо! — возразил Милькеев.
Лихачев схватил его сзади за локоть, чтобы удержать, но было уже поздно.
Раздраженный холодностью Любаши, возбужденный дружескими насмешками и подстреканиями графа, Самбикин вышел из себя.