— Я сижу, а не стою; ты бы сказала: «пересядь...» Конца нет, и сам один хохочет.
С Богоявленским Руднев, во время этих посещений, стал почти врагом.
Богоявленский с своей стороны не остался в долгу.
— Есть ведь и между мужчинами тряпки, которые, как старые бабы, без воздыханий жить не могут, — заметил он раз, когда Руднев возражал против его атеистических теорий.
— Все-таки они лучше вас, — возразила ему, вся вспыхнув, Любаша.
Богоявленский тоже покраснел, поправил очки, пристально взглянул на нее и воскликнул выразительно три раза на разные тоны: «Эге! эге! эге-е!» Когда опять пришлось получать от Любаши деньги, Руднев опять отказался.
— Вы взяли у Полины пятьдесят рублей, — сказала Любаша. — Отчего вы у нас десяти не хотите взять?
— Протопоповы гораздо богаче вас, — отвечал он, — позвольте мне так уехать. Сделайте мне удовольствие!
— Бабушка не возьмет назад.
— Спрячьте и издержите на себя, — шутя сказал Руднев.