– Ну, вы говорили с ними? – спросил Мерсье.
– Мушармен в конце концов открыл дверь, – ответил Реми. – Когда он увидел меня, его глаза чуть не вылезли из орбит. Я думал, он меня ударит. Я не смог промолвить ни слова, и знаете, что он заорал: «У вас есть английская булавка?» – «Нет», – ответил я. «Тогда оставьте меня в покое!» – опять закричал он. Я пытался ему объяснить, что случилось на сцене, но он только повторял: «Английскую булавку! Достаньте мне английскую булавку, сейчас же!» Рассыльный, который услышал это, – он смеялся во всю мощь своих легких, – прибежал с английской булавкой, и, получив ее, Мушармен захлопнул дверь перед моим носом. Вот и все!
– Почему вы не сказали ему о Кристине Доэ…
– Хотел бы я видеть, как вы бы это сделали! У него шла пена изо рта. Он ни о чем не думал, кроме как о булавке. Было такое впечатление, что если бы ему не дали ее сразу, он умер бы от апоплексического удара. Все это противоестественно. Наши директора сошли с ума. – И Реми, недовольный, добавил: – Так продолжаться дальше не может! Я не привык, чтобы со мной обращались подобным образом.
Вдруг Габриэль прошептал:
– Это еще один трюк призрака Оперы! Реми пренебрежительно засмеялся.
Мерсье вздохнул и, казалось, хотел что-то сказать, но, увидев, что Габриэль подает ему знаки, чтобы он молчал, промолчал. Он чувствовал, что вся ответственность ложится на него, пока Ришар и Мушармен все еще не появились. В конце концов Мерсье не смог больше сдерживать себя.
– Я сам пойду за ними, – решил он.
Габриэль, ставший вдруг серьезным, остановил его:
– Подумайте, что вы делаете, Мерсье! Может быть, они остаются в кабинете, потому что это необходимо! Неизвестно, что на уме у призрака!