– Но рука устает от этого, – пытался возразить ему Рауль, – и если придется стрелять, я все равно не смогу сделать это точно.
– Тогда держите пистолет в другой руке, – уступил перс.
– Я не могу стрелять с левой руки. Перс сказал странные слова, которые, очевидно, мало прояснили Раулю ситуацию:
– Дело не в том, чтобы стрелять с левой или правой руки: единственное, что вы должны делать, так это продолжать держать одну из рук так, будто намереваетесь стрелять из пистолета. Что же до самого пистолета, то можете положить его в карман, если хотите. Но делайте, как я говорю, или я не отвечаю ни за что! Это дело жизни и смерти! А теперь – тихо! Следуйте за мной.
Они находились во втором подвале. При тусклом свете нескольких ламп (желтое пламя было неподвижно в их стеклянных тюрьмах) Рауль только мельком видел подвалы Оперы, эту фантастическую, грандиозную бездну, забавную, как кукольный спектакль, и пугающую, как бездонная преисподняя.
Эти подвалы ужасны; их насчитывается пять. Они воспроизводят план сцены с люками и пазами для декораций, за исключением того, что разрезы на полу сцены заменены рельсами. Под люками и разрезами есть поперечные рамы. Столбы, крепящиеся на железных или каменных подпорках или балках, образуют серию жестких задников, которые могут использоваться для сценических эффектов; Им придают дополнительную устойчивость, когда это необходимо, соединяя железными крюками. Лебедок и противовесов в подвалах – в изобилии. Они применяются для перемещения больших кусков декораций, постановки сцен трансформации и осуществления неожиданных исчезновений исполнителей для большего эффекта. Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм – в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.
Рауль шел за персом, строго следуя его наставлениям, даже не пытаясь понять их, говоря самому себе, что этот человек – его единственная надежда. Что бы он делал один в этом лабиринте? Он останавливался бы на каждом шагу в удивительной путанице балок и канатов. Его бы схватили в этой гигантской паутине, поскольку он не знал, как выпутаться из нее. И даже если бы он смог пройти через эту сеть канатов и противовесов, которые постоянно встречались на их пути, он подвергался бы риску упасть в одну из дыр, время от времени появлявшихся в полу, ведя в бездонную тьму.
Они достигли уже третьего подвала и шли дальше и дальше при свете нескольких отдаленных тусклых ламп.
Чем ниже спускаясь они, тем осторожней, казалось, становился перс. Он все чаще оборачивался к Раулю и напоминал, чтобы тот продолжал держать руку так, как будто в ней был пистолет, хотя на самом деле пистолета не было.
Вдруг громкий голос заставил их остановиться. Кто-то над ними кричал: «Закрывающие двери – срочно на сцену! Полицейский комиссар хочет вас видеть».