– Мадемуазель, – сказал он, – я тот маленький мальчик, который вошел в море, чтобы достать ваш шарф.
Кристина опять посмотрела на доктора и служанку, и все трое засмеялись. Рауль, покраснев, поднялся.
– Мадемуазель, поскольку вам доставляет удовольствие не признавать меня, я хотел бы сказать вам кое-что наедине, очень важное.
– Вы не могли бы подождать, когда мне станет лучше? – произнесла девушка дрожащим голосом. – Вы очень добры..
– Простите, мсье, но вы должны покинуть нас, – сказал доктор со своей самой любезной улыбкой. – Я должен позаботиться о мадемуазель Доэ.
– Я не больна, – резко сказала Кристина с энергией, настолько странной, насколько и неожиданной. Она встала и быстро провела рукой по глазам. – Благодарю вас, доктор, но теперь мне надо побыть одной. Пожалуйста, оставьте меня. Я очень волнуюсь.
Доктор пытался протестовать, но, видя волнение своей пациентки, решил, что лучше всего предоставить ей возможность делать так, как она хочет. Он ушел вместе с Раулем, который смущенно остался стоять в коридоре.
– Я не узнаю ее сегодня, – заметил доктор. – Она обычно такая спокойная и нежная…
И он ушел.
Рауль остался в одиночестве. Коридоры уже опустели. В комнате отдыха балерин, очевидно, началась церемония проводов. Подумав, что Кристина, вероятно, тоже пойдет туда, Рауль ждал. Он отступил в желанную темноту дверного проема, по-прежнему чувствуя ужасную боль в том месте, где было его сердце.