– Снотворное? – спрашивал я. – Уж не хочет ли мадемуазель Станжерсон усыпить сегодня вечером всех?..
– Возможно… – сказал в ответ Рультабий, думая о чем-то своем.
– А мы-то как же? Как же мы? – кричал я. – Кто поручится, что и мы не проглотили точно такое же снотворное?
– Вы чувствуете себя неважно? – невозмутимо спросил меня Рультабий.
– Нет, напротив!
– Вам хочется спать?
– Нисколько…
– Ну что ж, мой друг, в таком случае предлагаю вам выкурить эту превосходную сигару.
И он протянул мне первоклассную гаванскую сигару, которую подарил ему г-н Дарзак, сам же он закурил трубку, свою неизменную трубку.
Так мы просидели в этой комнате до десяти часов, ни разу не нарушив молчания. Рультабий непрестанно курил, нахмурив лоб и устремив взгляд куда-то вдаль. В десять часов он разулся и подал мне знак; я сразу понял, что должен последовать его примеру и снять свои ботинки. Когда оба мы остались в носках, Рультабий сказал, но так тихо, что я скорее угадал, чем расслышал это слово: