Г-н де Марке, казалось, был сильно смущен.
– Я ничего такого не говорил, и не хочу ничего говорить, и ничего не скажу! – И он повернулся к своему секретарю, словно не желая нас больше знать.
Но от Рультабия не так-то просто было отделаться. Он снова придвинулся к судебному следователю, развернув перед ним газету «Матен», которую вытащил из кармана:
– И все же есть одна вещь, господин судебный следователь, о которой я могу спросить вас, не проявляя излишней нескромности. Вы читали статью в «Матен»? Это же полный абсурд, не так ли?
– Ничего подобного, сударь…
– Как! В Желтой комнате есть только одно окно с решеткой, прутья которой остались нетронутыми, и одна единственная дверь, которую вышибли, не найдя при этом убийцы!
– Все так и есть, сударь! Все так и есть!.. В этом-то все и дело!
Рультабий ничего больше не сказал, погрузившись в раздумья… Прошло примерно с четверть часа.
Очнувшись наконец, он задал судебному следователю очередной вопрос:
– А какая прическа была в тот вечер у мадемуазель Станжерсон?