Он был огромный, кряжистый, с толстым брюхом, с лицом похожим на Асмодея[2]. Его так и прозвали: «наш Асмодей». Ходил Асмодей, опираясь на толстую желтую суковатую палку. Завидев издали его страшную фигуру, каждый старался обойти его так, чтобы не встретиться. Он имел обыкновение останавливать на улице каждого солдата и осматривать, в каком состоянии его обмундирование.
Как-то шел я по улице. Это было зимой. В рассеянности я не заметил, как очутился невдалеке от него. Точно из земли вырос он. Он стоял и распекал стоящего перед ним навытяжку солдата, тыкая в него палкой. Я свернул с тротуара, делая вид, что хочу зайти напротив в лавку. Но он уже заметил меня.
— Солдат! — крикнул он мне.
«Ну, попался», подумал я. Дело в том, что на мне было мое собственное обмундирование, сшитое по-офицерски. Это было мое праздничное платье, которое я надевал вне службы.
Я подошел, снял фуражку и вытянулся.
Он осмотрел меня с ног до головы, как вещь на выставке, и потом перевел взгляд на другого солдата. На том было истрёпанное казенное обмундирование. Больше всего истрепаны были сапоги, носки которых «просили каши». Крючки у воротника отсутствовали, отчего шинель неплотно прилегала к шее, пуговицы были не чищены, одной недоставало.
— Вот видишь, — обратился он к нему и ткнул в меня палкой. — Он тоже такой солдат, как и ты, однако, смотри-ка, как он одет. Любо посмотреть на него. — К моему крайнему удивлению, Асмодей действительно любовался мною.
— Все на нем ново и не казенное, а собственное, на свои средства приобретенное. Чисто, опрятно. Приятно смотреть. — И голос его при этом словно таял от удовольствия. — А ты, — сукин сын, подлец, — загремел он опять, — как ты одет? Он такое же жалованье, получает, как и ты. Неряха… Солдат не должен надеяться на казенное. Казенное обмундирование должно храниться только для смотра, на парад выйти, на ученье. А для остального времени солдат должен иметь свое собственное.
«А если он не может заработать?.. — думал я. — Где же он возьмет? Воровать ему, что ли?..»
— Вот ты истрепал казенное и ходишь не как солдат его величества, а как босяк, как нищий. Стыд и срам смотреть… Откуда казна возьмет столько денег, чтобы одеть вас всех таких нерях, босяков.