- Все не напрасно его сожалеют: он сделал много зла, но не угасил в сердце своём сожаления; а кто умеет жалеть, тот ещё не мёртв для доброй жизни и сам сожаления достоин.
И она опять рассказала, каким подвергалась искушениям и уговорам от самых почётных и близких людей, а в заключение сказала:
- Я не хочу их укорять, но удивляюсь, отчего было всё так, что те, которые очень заботились о жизни, те все подавали мне дурные советы - не постоять за моё целомудрие, а поддержали меня только два человека - и это как раз были те, которые сами более жить не думали: один был отшельник в могиле, а другой - обречённый на смерть Анастас. За встречу с этими двумя, не дорожившими жизнью, я благословляю милосердное небо и молю его дать им вечную жизнь.
Шатёрщики, услыхав такие слова, поникли головами и в молчании окончили свою работу: угладили пол под шатром, очертили место для обеда и усыпали это возвышение узорами разноцветного песка, придавшего вид цветного ковра.
Возвратившийся в эту пору Фалалей тоже слышал сказанные Тениею слова, и когда шатёрщики, получив свою плату, ушли в город, а Пуплия повела детей, чтобы вымыть их в пресной воде пенистым греческим мылом и потом уложить их спать в новом просторном шатре, корабельщик сказал жене:
- Я заметил твои слова о разнице между теми, которые дорожат жизнию, и теми, которые не дорожат ею. Это замечание остро, и, знаешь, я слышал когда-то совершенно такое в Дамаске от того, кто мне говорил о моей новой вере.
- Что же он говорил?
- Он читал, что "кто сильно любит жизнь, тот её потеряет, а кто не дорожит ею, тот её не только найдёт для себя, но и может дать силу жизни другому".
- Это прекрасно, но для чего же ты мог это забыть и думал о том, как бы получить себе всего как можно больше?
Фалалей подернул плечами и, глубоко вздохнувши, ответил: