– Не выдержал, – говорю, – не стерпел.
– Да ведь разве утерпишь?
– Увидал, – говорю, – все внутри и задвигалось, и хотя чувствовал, что против вас неловко поступаю…
– А против меня-то что же вы такое сделали?
– Да ведь он ваш гость…
– Ах, это-то… Ну, батюшка, что мне до этого: мало ли кто ко мне ходит: учрежден ковчег, и лезет всякой твари по паре, а нечистых пар и по семи. Да и притом этот Анемподист Петрович человек очень умный, он на такие пустяки не обидится.
– Не обидится? – спрашиваю с удивлением.
– Конечно, не обидится.
– Значит, он медный лоб?
– Ну, вот уж и медный лоб! Напротив, он человек довольно чувствительный; но умен и имеет очень широкий взгляд на вещи; а к тому же ему это небось ведь и не первоучина: он, может быть, и бит бывал; а что ругать, так их брата теперь везде ругают.