— Да и валяй, кроме всех шуток, признавайся!
— Я никогда не встречала такого человека, который…
— Который бы что?
— Который был бы так счастлив и доволен всем окружающим так, как вы.
— А недовольные, брат, теперь к черту, в помойную яму к Каткову, в его собрание редкостей. Недовольные в дыру, яму, а мы ропс-лопс-хлопс, и наверх, а там уж наше дело. А? что? Поняла? Ничего не поняла? Эх, вы! Потемнели вы тут совсем, хорошие книжки-то свои читая! Чем вы недовольны-то? чего вам недостает? чего мало? Нуте-ка, нуте: чем вы, милые дети, недовольны? Что десятка два-три красных петушков у вас взяли, — этим что ль? Эко горе какое! Народится их новых, не бойтесь. А вы не хнычьте по петухам… Пропали, ну и пропали, ну и нечего с тем делать; а вы дух времени разумейте: наша взяла! Мы господа положенья.
— Нигде я этого не вижу, — сказала, осматриваясь, Данка.
— Да где же тебе это хочется видеть?
— Да нигде, и ни в чем я не вижу этого.
— Да негде тебе этого и видеть в этой мурье.
— Ну… я читаю, однако, — не без чувства задетого самолюбия ответила Данка.