— Мылася еси, убелилася еси, очистилась еси… и вот теперь и славная барынька стала!
И он еще раз посильней поиграл пальцем под данкиной ладонью и потом выпустил ее и сказал:
— Ну, где же твои портреты?
Данка, которую не оставляло смущение, во все это время рассматривала давно ей знакомые вещи на ее письменном столике и при последнем вопросе Термосёсова быстро подняла голову и подала в свободной руке несколько фотографических карточек, вставленных в одинаковые бронзовые рамки.
— Вот они, — сказала она, подавая эти рамки Термосёсову.
— Прекрасно. — Теперь молоток и гвозди?
Данка сходила в свою спальню и принесла маленький стальной молоток и бумажку с гвоздями.
— Прекрасно! — сказал, поднимаясь, Термосёсов. — Давай же работать. Я думаю: здесь их, над этой стеной приколотить?
— Как вы хотите, — отвечала Данка.
— Да чего ты это все это время говоришь мне вы, когда я тебе говорю ты? Ведь это только горничные, находясь в связи с барчуками, так разговаривают.