Термосёсов сошел, взял Данку обеими ладонями за бока и, посмотрев ей в лицо, сказал:
— Да, не надо!
— Я не понимаю… — сказала Данка и замолчала.
— Чего?
— Да вот… Если все это… надо отыгрывать, как вы говорите… зачем же тогда Муравьева здесь не повесить?
— Зачем?.. А затем, что впечатление очень неприятное.
— Чем?
— Да видишь… бяка-бабака-козел-бу!.. — проговорил он Данке, как пугают детей, и добавил:
— Спрячь его лучше подальше; а то…
И Термосёсов сделал гримаску, подобную той, какую сделал Мефистофель, когда ему предлагали укрыться в часовне.