— Комплектная дура, хоть на выставку, — проговорил Термосёсов и добавил, — но цалуется жестоко!
С этим Термосёсов скинул ногой сапоги и начал умащиваться на диване, ветхие пружины которого гнулись и бренчали под его блудным телом.
Судья по поводу термосёсовского замечания о свойстве данкиных поцелуев протянул то же самое бесстрастное да и, очевидно, намеревался уснуть.
Но Термосёсов разболтался.
— Я ее и поучил тоже, — сказал он судье.
— Да?
— Вместе и поучил и поухаживал.
— Что же?
— Ничего: мешай дело с бездельем, — лучше с ума не сойдешь. Я ее ухожу, — заключил, покрываясь своим пальто, Термосёсов.
— Да?