— И конечно, ему очень досадно, что людям, преследующим свою задачу вкоренять неверие, дело их удается.
— Больше и легче, чем мне удается моя задача воспитывать в том же народе христианские принципы, — подсказал Туберозов.
Омнепотенский улыбнулся и отвечал:
— Что ж, — стало быть, народ не хочет вашей веры.
— Он ее не знает, — прошептал про себя протоиерей, а громко ничего не ответил.
— Он находит, что ему дорого обходится ваша вера, — продолжал поощренный молчанием Туберозова Омнепотенский.
— Ну, однако, никак не дороже его пьянства, — бесстрастно заметил Туганов.
— Да ведь пить-то — это веселие Руси есть — это национальное, славянофилы стоят за это. Да и потом я беру это рационально: водка все-таки полезнее веры: она греет.
Туберозов вспыхнул и крепко сжал в руке рукав своей рясы. Туганов остановил его, тихо коснувшись до него рукою и, взглянув на Омнепотенского, сказал:
— Ну это вы очень ошибаетесь.