— Что же в ней лучше?
— Многое-с.
— Извольте сказать?
— Извольте, — отвечал, улыбнувшись, Туганов. — Суд их умнее и лучше.
— Даже и нового!
— Именно нового: у нас в суде водворяют «правду и милость», а суду достоит одна правда. У них вреднейшего чиновничества, этого высасывающего мозг земли класса, не существует в наших ужасающих размерах. Они серьезные люди и из сокращения штатов не позволят у себя под носом вываривать сок ращения, как у нас обделали это чиновники. У них свободная печать; у них свободная совесть… да, одним словом, перечислять преимущества жизни аглицкой можно не на пороге стоя.
— Ну да, вы демократию осуждаете: она вам ненавистна, а мне Англия за это ненавистна.
— Еще раз нахожу неудобным рассуждать обо всем этом на пороге, но скажу вам, что вы не знаете, где растет и крепнет прочная демократия в Европе? Она в ненавистной вам Англии.
— В Англии! Демократия в Англии! — воскликнул Омнепотенский.
— Да вы знаете ли Англию?