Смотревший на всю эту сцену Ахилла неудержимо расхохотался.
— Чего это ты? — спросил его, садясь за стол, Термосёсов.
— Да, брат, уж это лампопό! Могу сказать, что лампопό.
— Ну а с тобой давай петь.
— Я петь люблю, — отвечал дьякон.
Термосёсов чокнулся с Ахиллою рюмками и, сказав «валяй», — запел на голос солдатской песни:
Николаша — наш отец,
Мы совьем тебе венец.
Мы совьем тебе венец
От своих чистых сердец.