— Что вы это! — остановил ее Термосёсов, — а я напротив, я вашу дочь… Это старшая Дуня?
— Нет младшая, старшая Саша.
— Это которая на вас похожа — Саша?
— Да. Находят некоторые, что она имеет со мною сходство. Саша простая девочка, еще ребенок.
— Ну нет-с, я с вами в этом не согласен. Это не простая девочка… это лицо… Помилуйте: это не ребенок смотрит. Я вам признаюсь — я ужасно люблю хорошие лица.
Термосёсов чувствовал, что уж он врет очень не в меру и может таким образом провраться, что она грехоподобная гадость, и сейчас же поправился:
— То есть я говорю, что люблю не этакие… знаете, есть красивые лица, да ничего они не выражают: бело, да красно, да румяно. Очи небесные, да брови дугою, да наконец… — он оглянулся кругом. — Ваших дочерей здесь нет?
— Нет. Они еще… не… не одеты, но не думайте, что они спят, — подхватила она, — я их веду очень просто… Они у меня теперь хозяйничают.
— Да это и всего лучше, я вам скажу, — и Термосёсов, принагнувшись немного к почтмейстерше, добавил:
— Знаете, что такое красота? — Красота у нас вПетербурге… по десяти рублей продается.