— Одна, отец; одна и давно я одна, — проговорила она вздохнувши.
— Это, — говорю, — тягостно довольно.
— Что это?
— Одиночество.
— А ты разве не одинок?
— Как же, — говорю, — у меня жена.
— Что ж, разве так жена все понимает, чем ты можешь поскорбеть и поболеть?
— Я, — говорю, — женою счастлив моею и люблю ее.
— Любишь, — отвечает, — сердцем, а помыслами души все-таки одинок стоишь. Всяк, кто в семье дальше братнего носа смотрит, одиноким себя увидит. А я вот сына-то и того третий год не видала. Это скучно.
— Где же, — говорю, — ваш сын теперь?