Вдали чуть-чуть прорезались на небе безгромные молоньи; но грома не было ни звука.
— Грома нет никакого, — сказал Бизюкин.
— Я тебе говорю, не либеральничай и закрой, — отвечала жена.
Чиновник пожал плечами, встал и, закрыв раму, сел с неудовольствием у окна.
— Я продолжаю мое педагогическое дело, — начала Данка, — и я его продолжаю среди таких обстоятельств, при коих мое предприятие дальше невозможно. Я говорю «невозможно» потому, что, с одной стороны, опасные предприятия отрицаются, с другой, этот же самый мальчик может меня выдать, и, вы сами видите, я нарочно высылаю его за двери…
— Данка, да кончи! — крикнул Бизюкин.
— И кончу. Но я желаю знать, что будут делать с тем мальчиком?
— Да с каким!.. Какая ты, ей-Богу, скучная!
— С мальчиком, который является в «Трудном времени»?
— Черт возьми… ничего не понимаю! Все мальчики в довольно трудном времени являются?