А приезжих было множество со всех концов России, от запада и севера, и моря, из Астрахани, Архангельска, Минска, Тамбова, Пирятина, Орла, Харькова и Бог весть откуда. «Из Астрахани приехал некто Севрюгин, остановился у Рыбного рынка», — вычитал Алексей Кирилович и улыбнулся. «Капитан Ветров, у Пустого рынка». Экий прохвост, какую фамилию себе приспособил! Да еще с ветром-то жмется к пустоте… «Ветров у Пустого рынка». — «Однако это иногда выходит пресмешно!» — подумал Кувырков и пожелал продолжать делать свои сопоставления. «Из Харькова генерал Жеребцов и из Тамбова действительная статская советница Кобылина — остановились в Конюшенной», — вычитал он еще дальше и задумался.
— Что ж это такое? — подумал Алексей Кирилович. — Генерал Жеребцов ехал из Харькова, а г-жа Кобылина из Тамбова, и теперь вместе стоят в Конюшенной. Странно это что-то!
Начал Алексей Кирилович кидать это дело так и сяк, и вышло оно у него делом неладным. Он ходил, ходил по своему покою и наконец воскликнул:
— Да нет-с, позвольте: это даже совсем странно! Жеребцов с Кобылиной в Конюшенной!.. А позвать-ка ко мне Хржонжчковского.
— Слушай, — начал Алексей Кирилович, когда перед ним предстал Хржонжчковский — Кордулия говорит, что ты все можешь понимать?
— Все могу понимать, — отвечал поляк.
— Ну так вот, возьми же, когда ты ловок, раскуси!
И Кувырков передал ему полицейскую газету.
— Вот видишь, вот эти вот строки раскуси.
— Что ето такое?.. А, «Жеребцов с Кобылиной остановились в Конюшенной»? Самое ето?