— Да.
— Простейшее дело.
— Это разврат?
— И совсем же не разврат, а то: ето просто есть «русское направление».
— Что-о-о? — возразил удивленный Кувырков, никогда не слыхавший про такое новое направление бесполезных умов.
— «Русское направление» — это ж, можете видеть: больших чинов особы в лошадиных фамилиях поставлены в Конюшенной. Насмешки над особами… К социялистскому нигилизму все.
— М-м-м! — протянул, нечто смекнув, Кувырков.
— А то ж, что еще? — хладнокровно говорил Хржонжчковский.
— М-м-м-м! Так вот оно что! Да, ты прав, — проговорил Кувырков и крикнул: — Манишку! Скорей мне манишку!
— Эге-ге-ге! Так это вот это нынче каким путем проводится, — еще раз прошептал Кувырков и стал торопливо одеваться. По мере того, как Кордулия Адальбертовна привязывала к нему манишку, галстук и рукавчики, его как будто разбирало; он нетерпеливо вырвался из ее рук и, схватив листок газеты, побежал на Литейную к своему начальнику.