ОПЯТЬ НИЧЕГО НЕ ВИДНО
Извозчичья карета, нанятая с вечера, приехала в семь часов утром. Дашу разбудили. Анна Михайловна то бросалась к самовару, то бралась помогать девушке одевать сестру, то входила в комнату Долинского. Взойдет, посмотрит по сторонам, как будто она что-то забыла, и опять выйдет.
- Как тебе не стыдно так тревожиться! - говорил Долинский, взглянув на нее, и покачал головой.
- Ах! Не говори ничего, бога ради,- отвечала Анна Михайловна и, махнув рукой, опять вышла из его комнаты.
Чаю напились молча и стали прощаться. Девушки вынесли извозчику два чемодана и картонку. Даша целовала девушек и особенно свою "маленькую команду". Все плакали. Анна Михайловна стояла молча, бледная, как мраморная статуя.
- Прощай, сестра! - сказала наконец, подойдя к ней, Даша.
- Прощай,- тихо проговорила Анна Михайловна и начала крестить Дашу.-Лечись, выздоравливай, возвращайся скорей,- говорила она, целуя сестру за каждым словом.
Сестры долго целовались, плакали и наконец поцеловали друг у друга руки.
Нестор Игнатьевич подошел и тоже поцеловал ее руку. Он не знал, как ему проститься с нею при окружавших их девушках.
- Дайте, я вас перекрещу,- сказала Анна Михайловна, улыбнувшись сквозь слезы и, положив рукою символическое знаменье на его лице, спокойно взяла его руками за голову и поцеловала. Губы ее были холодны, на ресницах блестели слезы.