- Кому же это вы будете говорить, что вы будете говорить, и по какому праву, наконец, Илья Макарыч?
- Право! С подлецом нечего разбирать прав!
- Пожалуйста, только не горячитесь.
- Нет-с, я не горячусь и не буду горячиться, а я только хочу ему высказать все, что у меня накипело на сердце, только и всего; и черт с ним после.
Анна Михайловна махнула рукой.
- Да и ей тоже-с. Воля милости ее, а пусть слушает. А уж я наговорю!
- Даше?
- Да-с.
- О, Аркадия священная! Даже не слова человеческие, а если бы гром небесный упал перед нею, так она... и на этот гром, я думаю, не обратила бы внимания. Что тут слова, когда, видите, ей меня не жаль; а ведь она меня любит! Нет, Илья Макарович, когда сердце занялось пламенем, тут уж ничей разум и никакие слова не помогут!
- Так что ж они о себе теперь думают! - грозно крикнул и привскочил с места Журавка.