Илья Макарович долго молчал, менялся в лице и моргал глазами.
- Обрезонить надо человека; вот что будет! - наконец вымолвил он с таинственным придыханием.
- Это вы Долинского хотите обрезонивать! Он не мальчик, Илья Макарович. Ему уже не двадцать лет, сам понимает, что делает.
- И ее,- еще тише продолжал художник.
- Ее?
Илья Макарович сделал самую строгую мину и качнул в знак согласия головою.
- Дашу? - переспросила его Анна Михайловна.
- Ну, да.
- Не знаете вы, за что беретесь, мой милый! - отвечала, улыбнувшись, Анна Михайловна.
- Слово надо сказать; одно слово иногда заставляет человека опомниться,- таинственно произнес художник.