Юлинька взвизгнула, упала на его грудь, обняла его за шею и тихо зарыдала.
- Тсс, господа! господа! - заговорил за спиною Долинского подхалимственный голос Аксиньи Тимофеевны, которая, как выпускная кукла по пружинке, вышла как раз на эту сцену в залу.- Ставни не затворены,-продолжала она в мягко-наставительном тоне,- под окнами еще народ слоняется, а вы этак... Нехорошо так неосторожно делать,- прошептала она как нельзя снисходительнее и опять исчезла.
Несмотря на то, что дипломатическая Юлочка, разыгрывая в первый раз и без репетиции новую сцену, чуть не испортила свою роль перебавленным театральным эффектом, Долинский был совершенно обманут. Сконфуженный неожиданным страстным порывом Юлочки и еще более неожиданным явлением Аксиньи Тимофеевны, он вырвался из горячих Юлочкиных объятий и прямо схватился за шапку.
- Боже мой! Аксинья Тимофеевна все видела! Ока первая сплетница, она всем все разболтает,- шептала между тем, стоя на прежнем месте, Юлочка.
- Что ж такое? Это все равно,- пробурчал Долинский.- Прощайте.
- Куда же вы? Куда ты! Подожди минутку.
- Нет, прощайте.
Долинский ничего не слушал и убежал домой.
По выходе Долинского Юлинька возвратилась назад в зал, остановилась среди комнаты, заложила за затылок руки, медленно потянулась и стукнула каблучками.
- Вот уж именно что можно чести приписать,- заговорила, тихо выползая из темной комнаты, Аксинья Тимофеевна.