Князь не имел о нигилистах чудовищных понятий, ходивших насчет этого странного народа в некоторых общественных кружках Петербурга. Он рассказывал очень много курьезного о их нравах, обычаях, стремлениях и образе жизни. Все слушали этот рассказ с большим вниманием; особенно следил за ним Долинский, который узнавал в рассказе развитие идей, оставленных им в России еще в зародыше, и старая княгиня Стугина, Серафима Григорьевна, тоже слушала, даже и очень неравнодушно. Она не один раз перебивала Стугина вопросом:
- Ну, а позвольте, князь... Как же они того, что, бишь, я хотела это спросить?..
Стугин останавливался.
- Да, вспомнила. Как они этак...
- Живут?
- Нет, не живут, а, например, если с ними встретишься, как они... в каком роде?
Князь не совсем понял вопрос; но его мать спокойно посмотрела через свои очки и подсказала:
- Я думаю, должно быть что-нибудь в роде Ягу, которые у Свифта.
- Что это за Ягу, княгиня?
- Ну, будто не помните, что Гулливер видел? На которых лошади-то ездили? Ну, люди такие, или нелюди такие лохматые, грязные?