- Будьте матерью моим детям: выйдите за меня замуж, ей-богу, ей-богу я буду... хорошим человеком,- проговорил со страхом и надеждою Журавка и сильно прижал к дрожащим и теплым губам Анны Михайловнину руку.
Анна Михайловна смотрела на художника по-прежнему тихо и серьезно.
- Илья Макарыч! - начала она ему после минутной паузы.- Во-первых, вы ободритесь и не конфузьтесь. Не жалейте, пожалуйста, что вы мне это сказали (она взяла его ладонью под подбородок и приподняла его опущенную голову). Вы ничем меня не обрадовали, но и ничем не обидели: сердиться на вас мне не за что; но только оставьте вы это, мой милый; оставьте об этом думать.
- Да ведь я ж бы любил вас! - произнес совсем сквозь слезы Журавка, сжимая между своими руками руку Анны Михайловны и целуя концы ее пальцев.
- Знаю, знаю, Илья Макарыч, и верю вам,- отвечала Анна Михайловна, матерински лаская его голову.
- Ведь выходят же замуж и...- художник остановился.
- Не любя,- досказала Анна Михайловна.- Да, милый Илья Макарыч, выходят, и очень-очень дурно делают. Неужто вы хвалите тех, которые так выходят?
- Нет... это я... так сказал,- отвечал, глотая слезы, Журавка.
- Так сказали? Да, я уверена, что вы в эту минуту обо мне не подумали. Но скажите же теперь, мой друг, если вы нехорошего мнения о женщинах, которые выходят замуж не любя своего будущего мужа, то какого же вы были бы мнения о женщине, которая выйдет замуж любя не того, кого она будет называть мужем?
- Но ведь его нету; он пропал... погиб.