Нетэта, выслушав приглашение Поливии, ничего ей не отвечала, но тихо следовала за нею, не освобождая себя от руки, которою Поливия обнимала ее стан, а другою рукою держала в ладони ее похолодевшую руку.
Так они обе подошли к дому, и Поливия переступила заветный порог, а Нетэта остановилась и в молчании бросила на нее взгляд, полный мучительной тоски и неведения, на что ей решиться.
Поливия освободила ее руку и сказала:
– Я тебя не склоняю на злое… Но если ты хочешь оказать милосердие тому, кто завтра должен сгореть…
Нетэта затрепетала и твердо вошла за Поливией. И после этого произошло нечто такое, на что, кажется, отнюдь не рассчитывала сострадательная и кроткая Поливия, которая была тронута страданиями Деция Мунда и ввела Нетэту в дом свой в такой надежде, что она облегчит нравственное мучение Деция, высказав ему прощение и примирение. Но на деле случилось иначе. Находившаяся в крайнем возбуждении Нетэта, как только вошла в дом Поливии, казалась как бы потерянной и горестно говорила: "Я погибла, погибла!" А потом, когда Поливия стала ее ободрять и подвела ее к окну, из которого было видно большое старое дерево, а под ним стоял в задумчивости Деций Мунд, то Нетэта задрожала и начала жалостно плакать, причитая:
– Не жестоки ли боги к несчастной!.. Для чего опять вижу Пана!..
И как при этом Нетэта дрожала и все существо ее выражало страшное потрясение, заставившее Поливию встревожиться за ее рассудок, то она сказала ей:
– Это вовсе не Пан, а Деций Мунд, который, к не счастью, должен доказать, что он смертен. Не падай духом и не плачь, а поди к нему и скажи, что ты прощаешь ему свою обиду, и скорбь его будет облегчена, и он умрет спокойно, не обнаружив страха.
И когда Поливия это сказала, к ней подошел один из доверенных рабов ее брата и стал испрашивать у нее распоряжений для подаваемого ужина, а Поливия отвечала ему, что она тотчас придет, когда ее зовут, и подала Нетэте ключ, сказав, что этим ключом она может отпереть дверь, выходящую в сад, и снова запереть ее после свидания с Децием и удалиться, оставя ключ на столе в покое Поливии.
Затем Поливия вышла, а Нетэта колебалась, идти ли ей или не идти, чтобы сказать свое прощение Децию Мунду, и наконец сделала то, что было для нее всего опаснее, то есть взяла ключ и вышла.