Деций же Мунд ничего об этом не знал и, конечно, не ожидал видеть Нетэту, но видел ее в очах своей души, которая была полна ею. Ибо с Децием с тех пор, как он имел успех в храме Изиды, действительно произошел большой и резкий перелом. Деций не ощущал страха смерти, но, расставаясь с жизнью, стал понимать ей цену и назначение не в том, чем наполнял ее до сего времени, ища одной славы и удовольствий, которые мог приобретать при своем богатстве и бессердечии. Он не сожалел, что жизнь его будет прервана на костре, но сожалел, что не испытал в ней тех лучших удовольствий, которых нельзя купить золотом, а можно было получить только улучшением самого себя до той степени чистоты, чтобы привлекать к себе любовь другого существа. И, доходя до таких размышлений, он сейчас же вспоминал о Нетэте -- и тогда сразу ощущал в себе два течения разносторонних терзаний. С одной стороны, это было незнакомое ему до сей поры сожаление к женщине, для обмана которой он сделал так много злых дел и явился виновником погибели многих людей и для ней самой тяжелого стыда и осмеяния; с другой же, ее детская доверчивость и чистота, благодаря которым и суеверию среды она сделалась жертвою его обмана, наводила Мунда на мысль о том, что нежный поэт Катулл понимал жизнь и что нет ничего смешного в его желании предпочесть тихую жизнь с доброю и целомудренною женщиною всем оргиям шумного Рима. И как скоро появлялась в нем эта мысль, так сейчас же в то время он вспоминал оскорбленную им Нетэту и начинал тосковать не так, как было ранее, когда он томился желанием победить ее целомудрие низким обманом, а теперь он вспоминал стихи Катулла, которые читал на память нежной Лелии, и сам повторял их шепотом…
Грех не велик, если ей на теле, и стройном и гибком,
Дерзкой рукой изомнешь туники воздушные складки,
Спутаешь волны кудрей и вмиг на чело молодое
Тучку досады нагонишь с зарницами быстрыми гнева.
Кто же не любит смотреть на то, как с досады мгновенной
Слезы красавица льет?.. Но знай, что преступно и подло
Вызвать из груди ее поток безутешных рыданий,
Чтобы, беснуясь, она металась, кричала от горя,
Чтобы ногтями своими себе же царапала щеки.