— Да прямо Горчакову поговорите.
— А вы думаете, что я такая персона, что вижу Горчакова запросто и могу с ним о вас разговаривать и сказать, что в Париже проживает второй Петр Иванович Бобчинский.
— Зачем Бобчинский — сказать просто, так, что было.
— А вы думаете, я знаю, что такое с вами было?
— Разумеется, знаете.
— Ошибаетесь: я знаю только, что вас цыгане с девятого воза потеряли, что вас землемер в тесный пасалтырь запирал, что вы на двор просились, проскользнули, как Спиноза, и ушли оттого, что не знали, почему сие важно в-пятых.
— Вот, вот это все и есть, — больше ничего не было.
— Неужто это так — решительно все?
— Да, разумеется, так!
— И больше ничего?