— На все воля Господня! — говорил он, — мы все как трава.
И сейчас же опять бежал по другим делам. Другие слуги под каким-то предлогом были арестованы, и в вещах их был сделан обыск. Денщика покойного Саши тоже обыскали и даже допросили: не передал ли ему чего-нибудь перед своею смертью самоубийца.
Солдат, казалось, не сразу понял этот вопрос, но потом отвечал:
— Его благородие никаких денег мне не передавал.
— Ты помнишь, что тебе может быть за утайку?
— Как же-с, помню.
Разумеется, все это спрашивали не мы, а следственные власти, которым нельзя увлекаться щекотливостью.
Денщика отпустили, и он тотчас же ушел и стал чистить запасные Сашины сапоги.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Вечером приехал отец. Он был очень миловидный и совсем еще не старый — не более лет пятидесяти двух или трех. Манера держаться у него была военная, и он был в отставном военном сюртуке, со шпорами, но без усов. Мы его никогда ранее не видали и потому не заметили, как он вошел в комнату сына, а узнали его уже тогда, когда он оттуда вышел.