— Все думаешь, Марко?
Пожмет плечами и отвечает:
— Льзя ли, сударь, не думать… Такое несчастье… срам, и позор, и гибель душе христианской!
Те, кто более с ним разговаривали, первые стали иметь мысли, которые потом мало-помалу сообщились и прочим.
— Как хотите, — говорили, — Марко, разумеется, простой человек, из крестьян, но он умен этим… нашим простым… истинно русским умом.
— И честен.
— Да, и честен. Иначе бы, разумеется, хозяин его не поставил над делом. Он человек верный.
— Да, да, — поддакивал наш батюшка, пуская себе дым в бороду.
— А он, смотря просто, видит, может быть, то, чего мы не видим. Он судит так: для чего ему было это делать? Денег он не берет. Да ему деньги и не надобны…
— Очевидно не надобны, если не берет, когда ему их предлагают.