Известно, что такие моменты, когда дом пустеет, бывают для многих вдов не безопасны, и потому «положение красавицы (за которою адъютант и секретарь наблюдали) показалось шатким».
«Государственный муж» был стар, «имел за 70 лет» и был «весь на пробках и на вате», но все-таки en tout cas[5] друзьям вдовы казалось, что она рискует.
Секретарь и адъютант предупреждали красавицу, что «вельможа желает сделать из нее гризетку», но она, по своему отчаянному характеру, их не послушала и даже начала брать от него подарки. Это тоже в своем роде любопытно, как делалось. Подарки присылались щедро, но не грубо — не так, как делал генерал, который привозил голову сахара и ящик чаю, и сейчас прямо, по-военному требовал, чтобы его за это уже любили. Вельможа присылал свои дары с удивительною утонченностью и с тонким символизмом, на языке цветов, — чего не обнаруживали до сих пор ни один из вымышленных романических героев этой любопытной и малоописанной эпохи.
Государственный человек заезжал в магазины, отбирал там лучшие товары и прямо «кипами» присылал их вдове через таких послов, которые назад брать не смели.
— Не можем, — говорили, — за все заплачено, а кто платил — не знаем.
Невозможно было не брать, и красавица так своим опекунам и говорила. Это «невозможно».
Но мало-помалу щедрый Юпитер объявился своей Данае.
Раз государственный муж, не скрывая себя, прислал ей «несколько штук разных материй разных цветов и просил ее выбрать, какие ей понравятся, и указывал, какие ему нравятся».
Необходимость получить ответ, вероятно, и побудила его открыться.
Дары пришли при адъютанте, который сейчас «заставил красавицу подумать: не приманка ли это?»