Федор согласился.
– Это так, – говорит, – но только распри, которые через это настают, душе моей тягостны.
– Распри, – отвечал Абрам, – тоже от непонимания, что все веры к одному Богу ведут. Кто умный богочтитель, тот во всякой вере пожелает почтить ее истину.
Опять согласился Федор.
– Да, – говорит, – я давно думаю, что вот и твои единоверцы напрасно негодуют на Христа. Они сами не понимают, что Он одно добро желал сделать всем людям и за то и убит от злобы непонимавших.
Абрам согласился.
– Слов нет, что твоя правда, – сказал Абрам. – Муж Галилейский [6 ], о котором ты говоришь, честен, свят и премудр, а не понимают Его не только худые из Моисеевых учеников, которые мнят тем ненавидением службу приносить Богу, но не понимают многие и твои единоверцы, и это тем жалче, что сии даже Богом его почитают, а Его доброго святого учения и по человечеству не исполняют. Жалей, друг мой Федор, об этом, ибо чрез это вы другим не можете открыть Иисуса во всей силе Его побеждающего завета и иных о себе смущаете и заставляете сомневаться в вере вашей.
Федор вздохнул и сказал:
– Абрам, ты меня берешь!
А Абрам отвечал: