– И ты меня берешь! Не спорить надо о Боге, а стараться жить в мире.
Абрам приложил большие персты своих рук к главам и голосно, по-жидовски пропел: «Умейн!» – то есть аминь или, по-нашему, «истинно».
Федор обнял его изо всей силы и, прижав к сердцу, прошептал:
– Он теперь среди нас.
Абрам говорит:
– Ну так что ж? Побудь с нами, муж Галилейский!
Федор растрогался и заплакал:
– Побудь! – молит. – Останься! Мы сотворим Тебе сеню [7 ].
А Абрам опять ударил: «Умейн!»
И так точно разговоры о вере никогда не смущали согласия Абрама и Федора. Они опять ходили в свой разгороженный огород и, подмостившись на скамейках, беседовали через стену, но только ненадолго этого стало.