А она с сердцем этак: «Нечего, — говорит, — вам меня расспрашивать».
«Как же это, — говорю, — нечего мне тебя расспрашивать? Я хозяйка».
«Потому, — говорит, — что вы без всяких вопросов очень хорошо все знаете», — и это, уж я слышу, совсем другим тоном говорит.
Ну, тут я все дело, разумеется, поняла.
Она только вздыхает; и пока я улеглась и уснула — все вздыхает.
— Это, — говорю, — Домна Платоновна, уж и конец?
— Это первому действию, государь мой, конец.
— А во втором-то что же происходило?
— А во втором она вышла против меня мерзавка — вот что во втором происходило.
— Как же, — спрашиваю, — это, Домна Платоновна, очень интересно, как так это сделалось?