«Не хочу, — говорит, — я», — а сама все к стенке заворачивается.
«Ну, по крайности, — говорю, — встань же, хоть на свою постель перейди: мне мою постель надо поправить».
Вижу, поднимается, как волк угрюмый. Взглянула исподлобья на свечу и глаза рукой заслоняет.
«Что ты, — спрашиваю, — глаза закрываешь?»
«Больно, — отвечает, — на свет смотреть».
Пошла, и слышу, как была опять совсем в платье одетая, так и повалилась.
Разделась и я как следует, помолилась богу, но все меня любопытство берет, как тут у них без меня были подробности? К генералу я побоялась идти: думаю, чтоб опять афронта какого не было, а ее спросить даже следует, но она тоже как-то не допускает. Дай, думаю, с хитростью к ней подойду. Вхожу к ней в каморку и спрашиваю:
«Что, никого, — говорю, — тут, Леканида Петровна, без меня не было?»
Молчит.
«Что ж, — говорю, — ты, мать, и ответить не хочешь?»