— Вот только что у тебя муж-то не такой, как у добрых людей, — продолжала Домна.
Настя покраснела, как будто ее поймали на каком-нибудь преступлении или отгадали ее сокровенную мысль.
— И чудно как это, — продолжала Домна.
— О-ох! — болезненно произнесла Настя.
— Что тебе?
— Ничего.
— Чудно это, я говорю, как если любишь мужа-то, да зайдешь в тяжесть и трепыхнется в тебе ребенок. Боже ты мой, господи! Такою тут мертвой любовью-то схватит к мужу: умерла б, кажется, за него; что не знать бы, кажется, что сделала. Право.
А Настя ни словечка не отвечает; брови сдвинула и все смотрела, смотрела в огонь, да как крикнет не своим голосом:
— Ой! ой!
— Что ты? что ты, Настя? — бросилась к ней Домна.