— Ой! сосет, сосет меня!
— Кто сосет? где?
— За сердце, за сердце. Ой! ой!
— Что ты, бог с тобой! Испей водицы.
— Нет, сосет! сосет! Пусти, пусти меня. Ай! ай! отгони, отгони!
— Да кого отогнать? — спросила перепуганная Домна.
— Змей, змей огненный, ай! ай! За сердце… за сердце меня взял… ох! — тихо докончила Настя и покатилась на лавку.
У нее началась жестокая истерика. Она хохотала, плакала, смеялась, рвала на себе волосы и, упав с лавки, каталась по полу.
IX
Часто с Настею стали повторяться с этого раза такие припадки. Толковали сначала, что «это брюхом», что она беременна; позвали бабку, бабка сказала, что неправда, не беременна Настя. Стали все в один голос говорить, что Настя испорчена, что в ней бес сидит. Привезли из Аплечеева отставного солдата знахаря. Тот приехал, расспросил обо всем домашних и в особенности Домну, посмотрел Насте в лицо; посмотрел на воду и объявил, что Настя действительно испорчена.