Прошло две недели с приезда Насти к Крылушкину. Он ей не давал никакого лекарства, только молока велел пить как можно больше. Настя и пила молоко от крылушкинской коровы, как воду, сплошь все дни, и среды, и пятницы. Грусть на Настю часто находила, но припадков, как она приехала к Крылушкину, ни разу не было.
Прошла еще неделя.
— Ты, Настасьюшка, кажись, у меня иной раз скучаешь? — спросил Крылушкин.
— Да што, Сила Иваныч? — отвечала Настя, сконфузясь и улыбаясь давно сошедшей с ее милого лица улыбкой.
— Это нехорошо, молодка!
— Да неш я себя хвалю за это! Да никак с собой не совладаешь.
— Ты б поработалась.
— Что поработать-то! Я с моей радостью великою.
— Вон Митревне помогала бы чем-нибудь.
— Да я ей бы помогала.