Полицмейстер смешался, ничего не сказал Крылушкину, но, оборотясь к людям, скомандовал всем войти и ввести в двор экипажи.
Крылушкин крикнул Насте, чтобы она подала ключ от ворот, и трое дрожек взъехали на зеленый двор Силы Ивановича.
— Пожалуйте, господа! — отнесся полицмейстер к двум господам, из которых один был похож на англичанина, а другой на десятеричное i. — Понятые и Егоров за нами, а остальным быть здесь до приказания, — закричал он.
Два господина, шесть мещан и полицейский унтер-офицер направились за полковником к крыльцу, а остальные, крикнув: «Слушаем, ашекобродие!», остались около дрожек.
— Веди, — обратился полицмейстер к Крылушкину.
— Милости просим, — отвечал старик и пошел вперед по лестнице.
В доме сделалась тревога, никто не спал, и везде зажглиcя свечи.
— Это что у тебя за люди? — спросил полицмейстер, указывая на стоявших в двери Пелагею и Настю.
— Одна, сударь, кухарка, а другая нездорова была, лечилась…
— Паспорты есть у них?